Согласно изложенной легенде, император Август (которого текст походя делает родным братом Юлия Цезаря, хотя был он ему пасынком), отправил своего родственника Пруса (этого вообще неясно откуда взяли) управлять Прибалтикой, и от этого Пруса произошли Рюриковичи. Дальше – больше. Проходят века, и византийский император Константин Мономах (правил в 1042–1055 гг.) в какой-то момент понимает, что Русь заслуживает своего царя – не ниже титулом, чем сам Константин. Император отправляет великому князю киевскому Владимиру Всеволодовичу знаки царского достоинства, снимая с себя буквально последнее:
«От своея же выя снемлет животворящий крестъ от самого животворящаго древа, на немъже распятся владыка Христос. Снемлет же от своея главы венець царьский [шапка Мономаха] и поставляет его на блюдѣ злате. Повелеваетъ же принести крабьицу [шкатулку или кубок] сердоликову… и ожерелье, иже на плещу своею ношаше, и чепь [цепь] от злата аравьска исковану, и ины многи дары царьскиа. … И посла их к великому князю Владимиру Вселодичю… И от того времени княз великий Владимир Всеволодичь наречеся Манамах, царь великиа Русия».
Бывают эпохи, когда основным принципом изучения истории является не достоверность, а «национальные интересы», то есть интересы власти – это был как раз такой случай. Автора «Сказания» не смущали ни сказочность излагаемых событий, ни отсутствие каких-либо исторических сведений о Прусе и о дарах Константина, ни татарское происхождение шапки Мономаха, ни даже тот факт, что император Константин умер, когда Владимиру Всеволодовичу не исполнилось ещё и двух лет. Короче, оба они здорово удивились бы, прочтя этот текст.
Зато момент его появления оказался весьма подходящим для претензий Москвы на вселенскую власть от Рима и Византии. В 1453 г. Византийская империя, которую христианская Русь всегда считала своей духовной матерью, была уничтожена турками, и московские князья Василий Тёмный и его сын Иван III впервые принялись робко именовать себя царями (хотя официально венчается на царство только их (пра)внук Иван Грозный в 1547 г.). Вскоре Иван Васильевич взял в жёны племянницу последнего византийского императора Софью Палеолог, заявив таким образом о преемственности императорской власти. А в 1480 г. Москва окончательно прекратила признавать власть ордынского хана, которого на Руси также именовали царём. В глазах всего русского народа царский трон окончательно освободился, и эту вакансию с удовольствием занял великий князь Московский. Как ни странно, Запад вовсю поддержал царские замашки московских князей, пытаясь тем самым стравить Москву с турками и отвлечь последних от завоеваний в Европе.
Отрывок из «Сказания» на Мономаховом троне в Успенском соборе Кремля
Концепцию богоизбранности и исключительности России окончательно оформил монах Филофей Псковский, красиво подавший её в письмах великому князю Василию III и его псковскому наместнику. Филофей придумал гениальную доктрину «трёх Римов», трёх мировых империй (имеются в виду не собственно города, а государства): первый Рим пал под ударами германцев, второй – Константинополь – захватили турки, и по праву наследования власти Константина Мономаха Третьим Римом становится Москва. Чеканная формула Филофея станет вечным знаменем русского экспансионизма:
«Вся христианская царства приидоша в конец и снидошася во едино царство нашего государя…: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти… Рим – весь мир».
Письма Филофея наряду со «Сказанием о князьях Владимирских» лягут в основу русской государственности. Двуглавый орёл, известный символ власти как в Византии, так и в Золотой Орде, станет гербом государства, претендующего на власть во всех частях света. Вскоре Москва объявит о претензиях на главенство в православном мире: в 1589 г. здесь будет помазан первый патриарх всея Руси, и его византийский коллега лично подпишет признание Москвы Третьим Римом, передавая символическую вселенскую власть от Римской империи Российскому царству. Теми, для кого лишь одна православная вера является истинной, русский царь будет восприниматься как единственный избранный богом владыка мира, покровитель всех «настоящих» христиан. Эти мессианские идеи чрезвычайно укрепятся в русской культуре и народном сознании, особенно после победы над Наполеоном в 1812 году. В советскую эпоху «Третий Рим» поменяет риторику, но лишь незначительно – «истинный крест» сменится на «дело мира», но нести его народам Иосиф Сталин будет столь же активно, как и Иван III.
